Чёрные бумажные стулья Вадима Кибардина

30 декабря 2019

В коллекционном дизайне разные экземпляры одной модели не равноценны. Старое издание ценится выше, чем современное, малотиражное издание — выше, чем массовое. И особенно в цене предметы, выпущенные под присмотром автора — например, на фабрике, которая ему принадлежит. 

В этой системе координат ценность бумажных кресел Вадима Кибардина максимальна. Дизайнер не просто делает их сам, он их делает своими руками. На каждое кресло уходит от нескольких недель до нескольких месяцев работы. Дизайнеру не так интересно повторять однажды найденную форму, как изобретать новые, поэтому каждая модель существует в немногих экземплярах.

Бумажные кресла Кибардина свободны от главного порока российского дизайна — иллюстративности. Большинство вещей, которые делают наши дизайнеры, особенно для тематических выставок, — это предметы-знаки, выражающие свой смысл через форму. 

С креслами Кибардина совсем не так. В их форме нет «литературного» смысла. Строго говоря, у них и нет определённой, окончательной формы: каждый предмет индивидуален и, кроме того, сильно меняется при интенсивном использовании, принимая очертания тела владельца. Их очертания зыбки, да и не в них суть. Дизайнер придумал не новый облик кресла, а новый способ его делать.

Технология достаточно проста: «тело» стула образуют слои бумаги или упаковочного картона, сложенные стопками (в некоторых случаях свёрнутые в трубку) и проклеенные. Она не быстрая: склеить за один раз можно 3-4 слоя бумаги, затем их надо просушить под прессом. Из-за этого процесс производства одной вещи растягивается на недели. Бумага и клей для этой работы подходят не любые. Вадим Кибардин перебрал много вариантов, прежде чем нашёл материалы с подходящими свойствами.

Как говорит дизайнер, «внешний вид каждого кресла продиктован его устройством». Например, кресло №2, напоминающее ведро — это картонная спираль, слои которой видны на срезе. Каждая новая модель — это новый способ укладки материала. Изобретая её, дизайнер не знает заранее, будет ли кресло достаточно прочным и долговечным. Создание каждого прототипа — эксперимент.

Результат первого эксперимента превзошёл все ожидания. Первое кресло в серии, Black Paper 37, Видим Кибардин спроектировал в 2011 году (когда ему было 37 лет). Прототип кресла до сих пор ему служит и, по мнению дизайнера, «ещё лет десять — двадцать оно будет служить». Он и не предполагал, что предмет, сделанный из такого хрупкого материала, будет жить так долго.

Восемь лет модель Black Paper 37 была единственной. За это время Вадим изготовил несколько её экземпляров для выставок и коллекционеров. Впервые кресло было показано публике в 2011 г. на Clerkenwell Design Week в Лондоне, затем — ещё на нескольких выставках, из которых самая важная — передвижная выставка «Выбор Ли Эделькорт», которая прошла впервые в Музее дизайна в Холоне (в 2014 году), а потом на Неделях дизайна в Милане и Париже (в 2015-м). Всего дизайнер изготовил (не считая прототипа) 14 экземпляров кресла Black Paper 37. 13-й и 14-й сделаны для выставки Russian Collectible в галерее «Палисандр».

Новые модели бумажных кресел стали появляеться только в 2019 году. Впервые Кибардин выставил их осенью на Голландской неделе дизайна в Эйндховене. На выставке Russian Collectible, кроме модели 2011 года, показано сделанное на её основе кресло на ножках, «эксперимент №4». 

Реализованные модели — только часть обширного замысла. «У меня ещё эскизов штук на пятьдесят», говорит дизайнер. Учитывая то, как медленно они делаются, работа займёт много лет. И вряд ли за эти годы будет создано много экземпляров уже существующих моделей. Есть лишь один человек на свете, который умеет их делать, и ему гораздо важнее придумывать новое, чем повторять старое. Он исследует пределы возможностей, которые даёт технология. 

Кресла Вадима Кабардина в галерее «Палисандр»

О своих бумажных креслах Вадим Кибардин часто рассказывает, по собственному выражению, «зелёную историю»: осознанное потребление, вторая жизнь материала и тому подобное. А я услышал от него другую историю (не знаю, уместно ли назвать её чёрной): 

«Я исследую концепцию не-вечной мебели. Считается, что жизнь вещи должна быть длиннее, чем жизнь человека. Предметы дизайна принято делать такими, как будто они вечные. Время идёт, а они не меняются. Может быть, в процессе создания предмета надо заложить в него код старения? Красота увядания и смерти не менее ценна, чем красота вечной молодости. Моё первое бумажное кресло — ему уже восемь лет. Сейчас оно не такое, каким было раньше. Я ножницами подрезаю его края, когда они рвутся. Кресло изменилось под меня, сохранило вмятины от моего тела. Мне сейчас очень удобно в нём сидеть, а другим не так удобно. Если человек стареет вместе с предметом, возникает другой уровень связи между ними».

Артём Дежурко